Когда страна заселена довольно дикой публикой
И у экватора лежит, прибоями гремя,
То называется она банановой республикой,
Поскольку нету там плодов, бананов окромя.

Другое дело мы с тобой – живем не у экватора.
Бананов, правда, до хрена. Но – импортный продукт.
Бананы, если и растут, то лишь у радиатора,
Зато иные чудеса у нас тут так и прут.

Растут, как гнойные грибы, разбойные сановники
И душегубы, и ворье, кого бы – за Можай.
Видать, хороший был посев и чу’дные садовники -
«Обыдлевание страны» зовется урожай.

Куда-то катимся гурьбой - но ни руля, ни паруса.
Что будет завтра со страной? – узна’ем в новостях!
Зато бананом из толпы швырнуть в Роберто Карлоса -
Вот это круто, пацаны, вот это, блин, ништяк!

У нас не мо’дны и смешны порывы благородные.
У нас дурак, кто при чинах и много не украл.
Зато фронты мы создаем широкие, народные,
Чтоб не протырился во власть коварный либерал.

Боюсь, и «Сколково» у нас рассыплется осколками -
Его растащит на куски воинственная голь.
Ведь и в парламентских верхах и на «Феррари» с телками
Кто был ничем, не станет всем - неумножаем ноль.

Переиначить бы страну, умыть, отстроить наново,
Но далеко ли и куда уедешь на нолях?
И мы становимся, увы, республикой банановой -
Уже бананы вон растут в футболе на полях…

Гольфстрим украли!
-----------------------------


Пока мы с вами тут шустрим в бессмысленных заботах,
Украли жулики Гольфстрим… Масштабная работа!
За ним не слали корабли, не брал его домушник,
А вот, поди ж ты, увели, как лошадь из конюшни!

Он нам не брат да и не сват, но средь зимы колючей
Теперь всех этих мегаВатт мы с вами не получим.
Стоим у пропасти впритык! И что-то мне сдается,
Европе близится кирдык, да и у нас икнется.

Гольфстрим украли на века и схоронили где-то.
А с ним ушли и облака - дождей не будет летом.
Грядет такая полоса, хоть удавись, ей-Богу! -
Опять пожары по лесам и полстраны под смогом.

Картина будет, как в степи (боюсь, уже настала!).
А всё коварная Би-Пи* - акула капитала! -
Создав пожар на буровой, где нефть излилась в воду,
Решила климат мировой сменить себе в угоду.

Похолодание всерьез Европе угрожает -
И снегопады, и мороз - а нефть-то дорожает!
Мы наши перья навострим, мы голос свой умножим:
«Верните, сволочи, Гольфстрим в его родное ложе!

С оледенением трындец - повымрем, как томаты!
Верните климат, наконец, в привычные форматы!»
Но вьюги вьюжатся опять и нет небес лазури…
Пора бунгало прикупать в Куала-блин-Лумпуре.

……………….
* BP – British Petroleum, нефтедобывающая компания,
по чьей вине в воды Мексиканского залива из буровой скважины
в 2010 году излились гигантские объемы нефти. По мнению
ряда ученых, именно это стало причиной изменения траектории
Северо-Атлантического течения – ответвления Гольфстрима,
определявшего мягкий климат в Северной Европе.

За эпохой шагает эпоха,
А ему перемены не в счет -
Эстафетную палочку Коха
Он с собою, как прежде, несет.
Уповая на промысел Божий,
Но на жалость людскую вдвойне,
Испитой и прокуренный бомжик
Беспрестанно бредет по стране.

Не читали ему приговора,
Всё случилось не быстро, не вдруг -
Механизмом отсева-отбора
Он отброшен куда-то за круг.
Кто испился, а кто проигрался,
Кто родными подвинут с квартир,
Кто «откинулся», да не вписался
В наш прекрасный, безжалостный мир.

Он вынослив, как вол и лошара.
Для него и межа – не межа.
Интервал от бича до клошара
Социальная ниша бомжа.
Он нисколько не пассионарен,
Никаких не вздымает знамен.
Но зато – интернационален! -
Я бы дал ему членство в ООН!

Не боец, не борец, не трудяга,
Тунеядец, опущенный тип.
Только, может, феномен «бродяга»
Не диагноз, а лишь генотип?
И однажды простой неудачник
Ощущает толчок и порыв,
И уходит от жизненной драчки,
Словно в Шамбалу, двери открыв?

Просыпает снега атмосфера,
Опускаются хлопья, кружа.
Неприкаянный лик Агасфера
Промелькнет из обносков бомжа.
Наставлять его мелко и глупо
На иные дела и пути.
Лучше дай ему хлеба и супа,
Повздыхай, отвернись.
Отойди.

........ Святочная история


Опасный, будто спирохета,
Коварный, будто бы змея,
Истец подкрался незаметно
И говорит: «А вот и я!»

А я не ждал! Во рту ириска,
В руке, допустим, огурец,
И вот держу страницы иска
С фатальной подписью: «Истец».

Ведь я ж хотел наладить лыжи,
Да прихватили за корму!
Ну, что истец, я это вижу,
Оно и шло уже к тому…

Читаю дальше, то есть выше,
И как-то вдруг осознаю,
Что рано мне готовить лыжи,
Торить проселком колею!

Для неостриженных овечек
Кривая эта колея!
Истец подкрался, но ответчик
Ведь обозначен-то не я!

Истец вначале усомнился
И долго паспорт изучал.
Потом поднялся, извинился
И в дверь к соседу постучал …

Президент Медведев Д.А.:
«А кто-нибудь задумывался, зачем нам столько часовых поясов и не пора ли сократить их число?»
(Из выступления при оглашении Послания Федеральному Собранию РФ, 12.11.09)

Вы осознали, в чем же фишка
Секвестра этих поясов?
России тяжко от излишка
На ней бытующих часов!

Отставить выкрики и хохот!
В идее правильная суть:
Да, проредить бы их неплохо.
Но самый смак - в один свернуть!

Ведь вот о чем у нас забота,
Что побуждает мысли ток:
В Кремле разгар, кипит работа,
Но дрыхнет Дальний наш Восток.

У нас обед – у них там полночь,
Закрыли клуб, свернули трап.
Премьер звонит: «Иван Семеныч?»,
В ответ из трубки - только храп…

Ну, как рулить тогда, ей-Богу?
Как обеспечить склад и лад,
Чтоб вся страна шагала в ногу,
А не вот так вот, невпопад?

И поясняю тут для прессы,
Как образумить ширь и даль:
Синхронизировав процессы,
Зело упрочим вертикаль!

Мы не виделись с ним лет пятнадцать, а может, и двадцать.
Где носило его, о какие стучало борта?
Но осталась легко узнаваема эта черта –
Записная привычка его невпопад ухмыляться.

Он нашел меня сам, позвонил, сговорились о встрече
В недалеком кафе, у метро, на Восточном валу.
«Сколько лет, сколько зим!» – обнялись и присели к столу.
Заказали вино, затянули пространные речи.

А потом он сказал: «Но среди скукоты и пылищи,
И когда ни на что не хватает ни страсти, ни сил,
Выручает меня то, чему ты меня научил.
И за это тебе и поклон, и спасибо, дружище!

Выхожу я на двор, на простор, налегке, без рисовки,
Наплевав на ветра и сосущие душу дожди.
Чтобы вновь испытать шевеление счастья в груди,
Мне и надо всего – два часа, анорак и кроссовки».

Я ему говорю: «А ты помнишь, однажды на сборах
Я тебя наказал за нарушенный крепко режим,
Ну, а ты психанул на вполне адекватный нажим,
А потом написал про меня **ету на заборах?»

«Ты был просто сатрап!» - отвечает он несколько хмуро, -
«Ты меня не любил! Ну, а я это переживал!»
Я ему говорю: «Ты бы больше еще флиртовал
С тою Иркою рыжей, ну, просто клинической дурой!»

«Между прочим» - он мне, - «эта Ирка мне стала женою.
Правда, мы развелись. Только это уже через год...»
«Ну, и кто ты тогда? Не моральный ли, типа, урод?
И тогда для чего было спорить на сборах со мною?»

Ну, а он ухмыляется – вот ведь какая повадка!
Слово за слово, мы оказались от драки на шаг:
Я плеснул в него сок, он порвал мой любимый пиджак.
И расстались мы плохо, и стало мне грустно и гадко.

Наступила зима, снег унылую землю засыпал.
Он опять позвонил, словно дернул забытую нить:
«Знаешь, просто, за то, что учил меня правильно жить,
Захотелось сказать от души тебе, тренер, спасибо …»

Падает снежок негативом копоти.
Что это за осень, помилуй, Господи!
Словно выгорает дотла последнего
Склад боеприпасов сезона летнего.

У дороги вётлы застыли метлами…
Написать бы что-нибудь искрометное!
Что-нибудь веселое, не казенное,
Что-нибудь тоске компенсационное,

И своим бы даром бы, что не лечится,
Осчастливить бедное человечество,
Как склады’ горят, добавляя копоти…
Вот и написалось. Спасибо, Господи!

Прощание у моря 

 
Я к Вашей руке прикоснулся губами галантно,
А бедное сердце куда-то помчалось в галоп.
Дышала рука дождевою водой и лавандой,
А также надеждой на то, что случиться могло б.

На то, что могло бы, да вот никогда не случится.
Пришла электричка из черно-зеленой ночи,
Сверкнула, завыла, ощерилась, словно волчица,
И Вас подхватила, в безумную даль утащив.

А мне остается, потери и беды итожа,
Вести диалоги с давно надоевшим собой.
Спуститься с перрона, поднять воротник макинтоша*,
И в ливень уйти, как уходят в глубокий запой.

За мокрой стеною стонали под ветром левады**,
На дальнем мысу кто-то светлый маячил судам.
Но тихой надеждой дразнил меня запах лаванды,
Напитанный летом и Вашей улыбкой, мадам…


* Макинтош — вид плаща-дождевика, по фам. изобретателя непромокаемой ткани.
** Левада, левады -  береговые леса на юге европейской части CCCР, заливаемые в половодье.

Заметки об экономических итогах 2008 года 

 
.......................................................................- Не надо кошмарить бизнес!
........................................................................Президент РФ, октябрь, 2008

Всюду шум и суета, как на пожаре, все термометры зашкалили в тени … Ой, начальнички, не надо нас кошмарить! И без вас тут фильмы ужасов одни! Вот статистика по качеству, по валу, вот итоги, как последнее «прости»: малый бизнес загибнулся мал-помалу, не успев товарной массой обрасти. Экономика шатнулась радикально, как свидетельство - баланец годовой. Всё отстроено сугубо вертикально, в духе линии центрально-стержневой. Меж бюджетами сношения жестоки, федеральный умножается актив, а в ответ на восходящие потоки - нисходящие потоки директив. Впрочем, есть и симпатичные детали, что смягчают озабоченность мою: если следовать центральной вертикали, то со временем очутишься в раю! Там пернатых рукокрылое круженье, купидончики щебечут под луной. Только это внеземное достиженье не касается реальности земной. Ведь у нас тут как-то всё … горизонтально, приземлённее и, стало быть, родней. Вертикаль для экономики летальна – пролетает экономика при ней.

Утверждают вертикальные светила, мол, они ж предупреждали: перегрев! Всё предвидено! Но в знании ли сила? Сомневаюсь, результаты обозрев. А один, вооружившийся трибуной, обещал на зло финансовым врагам, что Россия будет тихою лагуной в океане, где бушует ураган. Мы спокойно отсидимся в эту пору, у России, мол, особенная роль. Что осилим мы крутую эту гору, применяя государственный контроль! - Да хотя б они не трогали и вовсе экономики тугие рычаги! Обязательно ведь выступят в Давосе, что Америка зашла не с той ноги. Что у них там ипотека, как аптека, кредитуют, как примочки выдают: от сантехника до австралопитека – все поправили свой маленький уют.  А сообщество финансовых бандитов, наших темпов и размаха супротив, насовало нам сомнительных кредитов, по злобе не нацепив контрацептив…

Только-только я собрался покемарить, повкушать экономический подъем, нет, кому-то захотелось покошмарить, подорвать благополучие моё! Вот обломки, называвшиеся шхуной. Вот развалины былого кабаре. Свищут ветры над обещанной лагуной. Свищут раки на невидимой горе.